Две судьбы одной фамилии [«Мужская работа» № 34, декабрь 2010 г. (с. 28-33)]

Текст Александр Бураков

Фото Ильдар Хасянов, семейный архив Косоруковых

Тот воздушный бой семидесятивосьмилетний житель подмосковной деревни Ильятино Николай Иванович Корзелёв помнит во всех деталях. В один из октябрьских дней 1941 года стояла сырая промозглая погода. По небу ползли тёмно-свинцовые тучи. Осеннее ненастье загнало в дома не только ильятинцев, но и их «постояльцев» – немцев, которые лишний раз не высовывали носа на улицу из хорошо отапливаемых жилищ. Только отдалённый лай собак и стук мотоциклетного мотора изредка нарушали деревенскую тишину.

Иллюстрация к статье Две судьбы одной фамилии [журнал Мужская работа № 34, декабрь 2010 г. (с. 28-33)]

Неожиданно со стороны деревни Петрищево раздался монотонный гул приближающегося самолёта. Его принадлежность десятилетний Коля Корзелёв смог определить, только разглядев вблизи. Слишком часто ему приходилось встречать и провожать взглядом чужие самолёты с паучьей свастикой. Он мог лишь догадываться – куда и зачем они летели. Но, увидев на крыльях родные красные звёзды, Коля забыл обо всём на свете: о смертельной опасности, подло целившейся ему в спину через автоматную прорезь, о крике его мамы, из крепких объятий которой минуту назад он вырвался. Покинув своё убежище, Коля побежал вдогонку за самолётом. Едва краснозвёздная машина скрылась за остроконечными пиками елей, как впереди, со стороны ильятинских болот, раздался рёв авиационных моторов и интенсивная стрельба крупнокалиберных пулемётов.

За деревней, на краю густого леса, находились старые болота и большое поле, над которым шёл воздушный бой. Преодолев непролазную грязь на разбитой дороге, Коля выбрался на опушку леса, где открывалась панорама боя. Два мессера, зайдя в хвост одноместному штурмовику Ил-2, минуту назад пронёсшемуся над деревней, обрушили на его хвостовую часть огонь из всего своего стрелково-пушечного вооружения. Советский лётчик старался вывести обречённую машину из-под кинжального огня немецких истребителей. Тяжёлый, бронированный Ил был лишён преимущества в маневре, что позволяло немецким истребителям безнаказанно расстреливать едва уворачивающуюся от огня машину. В какое-то мгновение Коле показалось, что самолёт вздрогнул, как-то неестественно завыл его двигатель, затем, клюнув носом, машина начала заваливаться на бок. Через мгновение из-под крыла показалась тонкая струйка дыма. Немецкие пилоты не спешили покидать поле боя. Кружа над болотами, куда советский лётчик направил расстрелянный самолёт, они, словно стервятники, упивались лёгкой победой. Над болотами ещё долго поднимался чёрный густой дым...


Справка «МР»
Каждая из воюющих сторон закрепила за ильюшинским образцом свои имена. В Красной Армии самолёт получил прозвище «Горбатый» – его конфигурация полностью отвечала данному определению. «Летающим танком» или «истребителем танков» прозвали его разработчики – советские авиационные конструкторы, так как этот самолёт в первую очередь был создан для уничтожения бронетанковых и мотомеханизированных частей гитлеровских войск. Пилоты Люфтваффе за способность переносить повреждения называли его «бетонный самолёт» (Betonflugzeug). У пехоты, а также у других наземных войск вермахта штурмовик Ил-2 пользовался дурной репутацией и заслужил несколько нелицеприятных прозвищ: «мясник» (Schlachter), «мясорубка» (Fleischwolf), «Железный Густав» (Eiserner Gustav). Но более распространённым и часто употребляемым прозвищем с обеих сторон на протяжении всего периода Великой Отечественной войны стала «чёрная смерть» (Schwarzer Tod). Даже устрашающие названия, характеризующие тактико-боевые качества грозной машины, не могли уменьшить статистику потерь в штурмовых авиасоединениях. Для экипажей штурмовиков 1941 год стал поистине одним из самых трагических. К примеру, один из полков 280-го штурмового авиаполка в течение трёх дней октября потерял 11 самолётов. Так, 10 октября из вылета не вернулись три из пяти машин полка, а добравшиеся до аэродрома находились в плачевном состоянии. А 62-й штурмовой авиационный полк, вероятно входивший в состав 77-й смешанной авиадивизии, за период с 16 по 28 октября 1941 года потерял 12 Ил-2 и 5 лётчиков. Не исключено, что в числе пяти погибших был и младший лейтенант Василий Яковлевич Косоруков.

Иллюстрация к статье Две судьбы одной фамилии [журнал Мужская работа № 34, декабрь 2010 г. (с. 28-33)]


Первая попытка разыскать останки лётчика была предпринята Колей Корзелёвым зимой 1943 года. Встав на лыжи, деревенские ребята без труда отыскали в лесу разбитый самолёт. Мотор и другие тяжёлые его детали ушли в болотную трясину. На поверхности остались лишь фрагменты обшивки штурмовика, а также одно разбитое шасси и остатки боекомплекта. Среди искорёженного металла торчала кость человеческой ноги. Останков тела погибшего лётчика нигде не было видно. Коля решил продолжить поиск и вернуться на это место, когда растает снег. Но судьба распорядилась иначе: восстановление сожжённой при отступлении немцами родной деревни, послевоенные тяжёлые годы отодвинули поиски. Только лишь в 1960 году уже взрослому Николаю и его сыну посчастливится разыскать останки погибшего героя.

Аккуратно, по мелким частям просеивая каждый сантиметр земли, они собрали останки и бережно поместили в самодельную капсулу. Поиск каких-либо документов, идентифицирующих личность погибшего, не дал никаких результатов. На помощь пришли поисковики из подмосковного города Жуковского. Летом 1985 года экспедиция, направленная горкомом комсомола, отправилась на ильятинские болота. Николай Иванович поделился с поисковиками своими воспоминаниями, в деталях восстановил хронологию того дня. Экспедиции удалось поднять из болота двигатель штурмовика, а также разыскать кусок искорёженного металла с заводским номером. Это могло бы помочь установить авиасоединение погибшего лётчика. Поиски переместились в архивы Министерства обороны.

Раскопки на месте крушения самолёта. Крайний слева – Николай Корзелёв
Раскопки на месте крушения самолёта.
Крайний слева – Николай Корзелёв.

После упорной и кропотливой работы энтузиастам удалось среди сотни документов найти интересующий их номер и установить воинскую часть, в составе которой числилась боевая машина советского лётчика, – 62-й авиационный полк, в дальнейшем 62-й штурмовой Гродненский ордена Суворова авиационный полк. Оставалась самая ответственная часть поиска – назвать имя лётчика, храбро сражавшегося в подмосковном небе и погибшего в неравном бою. Останки отправили в Бюро судебно-медицинской экспертизы ГУЗМО.

Поисковики из подмосковного Жуковского
Поисковики из подмосковного Жуковского.

Эксперты Юрий Гаврилович Артамонов и Галина Владимировна Павлова установили примерный возраст лётчика, его рост. В результате анализа было установлено, что найденные останки принадлежали мужчине 20-29 лет, рост 160-169 сантиметров.

Не менее сложная задача стояла перед сотрудником физико-технического отделения Московского бюро судмедэкспертизы Сергеем Алексеевичем Никитиным. Ему предстояло путём пластической реконструкции останков черепа воссоздать скульптурный образ погибшего лётчика. Музей ВВС города Монино прислал судмедэкспертам фотографии военных лётчиков в зимней и летней форме периода битвы за Москву (сентябрь – декабрь 1941 года). Это в какой-то мере облегчило и ускорило проводимые работы. Предполагаемый скульптурный образ был показан по Центральному телевидению, после чего Штаб поиска, созданный при Жуковском горкоме комсомола, обратился в эфире телевидения ко всем, кто мог бы помочь установить имя и личность погибшего героя.

Среди трёх с половиной тысяч позвонивших и написавших поисковикам был лётчик-космонавт, дважды Герой Советского Союза Георгий Тимофеевич Береговой. В годы войны он командовал звеном, затем эскадрильей 90-го гвардейского штурмового авиаполка. Оказать посильную помощь в установлении и увековечении имени лётчика-героя для него стало делом чести. Среди большого количества фотографий, присланных в Штаб поиска для идентификации, отобрали три снимка. Результаты работ, проведённых в архивах Министерства обороны, а также личные воспоминания ветеранов 62-го штурмового авиационного полка, участников воздушных боёв в подмосковном небе, позволили сузить круг поиска.

Сергей Алексеевич Никитин, которому предстояло поставить последнюю точку в этом расследовании, вспоминает: «В конце февраля на моём рабочем столе оказались фотографии трёх лётчиков 62-го авиаполка, погибших в один и тот же день, примерно в одном и том же районе Подмосковья. Кто из них тот, чьи останки найдены жуковцами? После тщательного анализа пришлось исключить фотографию лётчика Мясина, присланную его братом: портрет не соответствовал антропометрическим данным. Затем отпал и пилот Сопов – его фотография не подходила по внешним признакам, описанным судмедэкспертизой ГУЗМО. Оставался третий снимок – небольшая любительская фотография с полустёршейся карандашной надписью на обороте. Он больше всего подходил для идентификации. С ним я и стал работать...».

Иллюстрация к статье Две судьбы одной фамилии [журнал Мужская работа № 34, декабрь 2010 г. (с. 28-33)]

Тщательно изучив портретное изображение на фотографии, Никитин пришёл к выводу: воссозданный им скульптурный облик по многим параметрам совпадал с внешностью лица на снимке. Соответствовали представленному изображению и антропометрические данные, то есть рост и возраст неизвестного мужчины. Всё это в совокупности позволяло судмедэксперту сделать вывод: останки лётчика принадлежали лицу, изображённому на третьей фотографии с надписью на обороте: «Младший лейтенант Косоруков, погиб ... 41 г.».

В заключительной части Акта судебно-медицинского исследования за №72/86 – 87фт от 26 февраля 1987 года значилось: «Результаты совокупной оценки полученных данных позволяют с большей долей вероятности считать, что костные останки, обнаруженные в августе 1985 года под г. Рузой между деревнями Златоустово и Ильятино являются останками гражданина Косорукова Василия Яковлевича, 1920 года рождения».

Осенью 2007 года по инициативе директора Жуковского музея «Истории покорения неба» Сергея Владимировича Мельникова, а также поискового клуба «Раритет» организовали повторную экспедицию на ильятинские болота с целью изучения причин гибели советского штурмовика. С помощью высокочувствительной аппаратуры поисковики обнаружили на глубине полутора-двух метров и подняли из болотного торфа фрагменты штурмовика: часть приборной панели, бронеспинку пилота, несколько деталей с клеймами, элемент конструкции крыла с двумя створками бомболюка и с бомбодержателем наружной подвески бомб (ДЕР-31), бронелист с рваным отверстием диаметром 5x9 см от немецкого авиационного снаряда. Но, пожалуй, самой ценной находкой оказалась стойка шасси в удовлетворительном состоянии, на котором сохранилось название предприятияизготовителя покрышек для самолётов: «Ярославский шинный завод». Здесь же, на металлической конструкции шасси, был обнаружен заводской шильдик с техническими номерами. В пяти метрах от воронки из земли извлекли почти неизрасходованный боекомплект штурмовика.

Иллюстрация к статье Две судьбы одной фамилии [журнал Мужская работа № 34, декабрь 2010 г. (с. 28-33)]

Отсутствие истребителей сопровождения, а также стрелка, прикрывавшего заднюю полусферу самолёта, позволяло немецким лётчикам действовать по хорошо отработанной схеме: атака на одноместные штурмовики производилась сзади сверху или сзади снизу. При этом немецкие истребители подходили к штурмовику на близкую дистанцию, вплоть до 40-50 метров. Ведя прицельную стрельбу, немецкие лётчики без труда поражали наиболее уязвимые части Ил-2. Были озвучены и другие вероятные причины гибели младшего лейтенанта Василия Яковлевича Косорукова, среди которых – конструктивные недоработки первой модели одноместного штурмовика Ил-2.

Сорок шесть лет имя погибшего лётчика оставалось неизвестным. И только в 1987 году страна узнала своего героя. Останки младшего лейтенанта Косорукова кремировали и торжественно захоронили 7 мая 1990 года на центральной аллее Ваганьковского кладбища.

Курсант Энгельсского лётного училища Василий Косоруков (крайний справа) с товарищами по учёбе
Курсант Энгельсского лётного училища Василий Косоруков
(крайний справа) с товарищами по учёбе.

Немного позже стали известны некоторые факты биографии героя. Его родина – деревня Бурмино Затишьевской волости, что на Рязанщине. Василий Косоруков родился 18 января 1920 года в крестьянской семье. Родители, Анна Сергеевна Калинина (Косорукова) и Яков Иванович Косоруков, до войны крестьянствовали, затем переехали на постоянное жительство в Москву. Всего в семье Косоруковых было четыре сына и дочь: Иван, Пётр, Василий, Борис и Антонина. После окончания московской железнодорожной школы №1 на Каланчёвке Василия как отличника учёбы направили в Энгельсское лётное военное училище. Там его и застала война. С первых её дней он, как и сотни лётчиков Красной Армии, защищал московское небо от налёта вражеской авиации. В октябре 1941 года он уничтожил под Можайском штаб крупного военного соединения гитлеровцев, но, возвращаясь с боевого задания, в районе деревень Ильятино и Златоустово его самолёт подвергся атаке немецких истребителей. Вступив в неравный бой, Василий Яковлевич Косоруков погиб. Он был награждён орденом Красной Звезды посмертно 5 декабря 1941 года (приказ Западного фронта № 0369).

Иллюстрация к статье Две судьбы одной фамилии [журнал Мужская работа № 34, декабрь 2010 г. (с. 28-33)]

Старшие братья Василия – Иван и Пётр – также воевали на фронте и были удостоены боевых наград. Иван свой первый орден, как и Василий, получил за оборону Москвы.

Пётр в семье Косоруковых, пожалуй, самая таинственная личность. Форма сержанта госбезопасности, большое количество боевых наград и ранений, полученных во время Великой Отечественной войны, не могли не вызывать вопросов со стороны его друзей и родственников. Но в семье кадровых военных с пониманием относились к запретной теме. Только через много лет после его смерти дочь Ивана Яковлевича Нина Ивановна Косорукова и её сын Николай смогли узнать всю правду. Кабинет истории Фельдъегерской службы Российской Федерации приоткрыл завесу тайны героического прошлого их родственника. О нелёгкой службе в одном из спецподразделений НКВД Пётр Яковлевич рассказал в своих мемуарах, бережно хранящихся в архиве Фельдъегерской службы. Первое боевое крещение он получил в Финской кампании, где в 1940 году вступил в ряды ВКП (б).

Пётр Косоруков (сидит) с товарищами по службе, 1939 год, Кировоград
Пётр Косоруков (сидит) с товарищами по службе,
1939 год, Кировоград.

Из партийной характеристики парторганизации 30-й авиабазы на члена ВКП (б) Косорукова Петра Яковлевича:
«Участвуя с февраля 1940 г. по апрель 1940 г. на фронте в борьбе с белофиннами проводил большую воспитательную работу среди личного состава, за хорошую организацию политико-воспитательной работы представлялся к денежному вознаграждению. Являясь одним из лучших и более развитым в политическом отношении, замполитрук Косоруков дважды допускался на исполнение должности замкомандира роты по политчасти. С возложенными обязанностями справлялся хорошо, за что занесён на доску почёта части».

С первых дней Великой Отечественной войны в составе «Лётной группы», созданной в фельдъегерской связи НКВД СССР, Косоруков выполнял специальные задания Верховного Главнокомандующего. Особой строкой в его биографии стали служебные командировки в Тегеран, куда он доставлял спецкорреспонденцию на имя Сталина и других членов советской делегации, принимавших участие в знаменитой Тегеранской конференции глав «Большой тройки» – стран антигитлеровской коалиции. Пётр Яковлевич за войну сделал 252 боевых вылета, налетал 820 тысяч километров, пробыл в воздухе 832 часа. Разумеется, это лишь малая часть того материала, что хранит архив.

Иллюстрация к статье Две судьбы одной фамилии [журнал Мужская работа № 34, декабрь 2010 г. (с. 28-33)]

Неожиданностью для поисковиков фельдъегерской службы стало то, что Пётр Яковлевич Косоруков оказался родным братом погибшему в октябре 1941 года лётчику-штурмовику младшему лейтенанту Василию Яковлевичу Косорукову, чьи останки были найдены в подмосковных ильятинских болотах.

В канун Дня Победы в музее «Истории покорения неба» города Жуковского, а также в Музее обороны Москвы, в Олимпийской деревне, открылись экспозиции, посвященные защитникам московского неба! Среди множества экспонатов, представленных посетителям, есть отдельные витрины с личными вещами Василия Косорукова, а также фрагменты одноместного штурмовика Ил-2, поднятого из ильятинских болот.

Иллюстрация к статье Две судьбы одной фамилии [журнал Мужская работа № 34, декабрь 2010 г. (с. 28-33)]

На главной аллее Ваганьковского кладбища, среди массивных гранитных изваяний заслуженных и особо почитаемых лиц нашей страны, стоит небольшой памятник советскому лётчику, который в свои неполные двадцать два года успел сделать очень многое. Родиться в стране, воспитавшей из него настоящего человека, и отдать за неё самое ценное, что есть у каждого из нас, – свою жизнь.

Иллюстрация к статье Две судьбы одной фамилии [журнал Мужская работа № 34, декабрь 2010 г. (с. 28-33)]

Опубликовано в журнале «Мужская работа»
№ 34, декабрь 2010 г. (с. 28-33)

Скачать